"Эволюционный смысл эмпатии"

Руководитель магистерской программы "Консультативная психология" Татьяна Дмитриевна Карягина дала интервью порталу "Научная Россия"


Известный психолог Карл Роджерс говорил: эмпатия означает войти во внутренний мир другого человека и быть в нем как дома, не забывая об этом «как», в смысле «как будто», то есть помня, что это все-таки другой человек, а не я. В последнее время об эмпатии заговорили не только в научном сообществе, но и во всем мире. Вместе в психологом Татьяной Карягиной мы попытались разобраться, что такое эмпатия, почему о ней стали говорить всё чаще, и в чем ее эволюционный смысл?


— Что это такое эмпатия?

— До сих пор этот вопрос вызывает затруднения, если попытаться ответить кратко. Я стала заниматься исследованием эмпатии в аспирантуре под руководством известного психолога Юлии Борисовны Гиппенрейтер, автора книги «Общаться с ребенком. Как?». Тогда, как оказалось, исследования эмпатии были в упадке. А сейчас, напротив, наблюдается расцвет этих исследований. Об эмпатии заговорили не только ученые, но и все вокруг. И тем не менее до сих пор определение эмпатии вызывает сложности.

Специалисты очень по-разному это делают: кто-то настаивает на узком определении, кто-то на широком. Я предпочитаю следующее: эмпатия — это наше понимание и отклик на переживания другого человека, ориентированные на то, как сам человек чувствует, ощущает, понимает себя. То есть, это не оценка извне, а понимание как бы изнутри. Среди компонентов эмпатии: сочувствие, сопереживание, забота о чувствах другого человека.


— Почему этим понятием заинтересовались сейчас?

— Во многом это связано с развитием нейронаук. Конечно, не обошлось без конкретного события — открытия зеркальных нейронов. Они были открыты в 90-х годах прошлого века как моторные нейроны, возбуждающиеся в тот момент, когда мы видим или слышим действие другого человека. Впервые они были обнаружены у приматов, а затем и других животных. Наличие зеркальных нейронов у человека на данный момент прямо не доказано. Однако по разным косвенным признакам считается, что они есть и у нас.

Предполагалось, что именно зеркальные нейроны отвечают за эмпатию. Считалось, что когда мы видим мимику лица человека или его движения, то в нашем мозге возбуждаются те же отделы, как если бы мы двигались сами, запуская также связанную с этими движениями эмоциональную реакцию на определенном уровне. Однако сейчас исследователи призывают с осторожностью относиться к предположениям о ведущей роли именно зеркальных нейронов. Например, когда мы читаем книгу, то можем также испытывать эмпатию к вымышленным персонажам, хотя не видим их мимики или движений.

Поэтому специалисты предпочитают говорить не о зеркальных нейронах в отношении эмпатии, а о зеркальном принципе работы мозга. То есть, когда мы наблюдаем или воображаем некоторое событие, действие или поведение человека, то в нашем мозге возбуждаются те же разнообразные отделы мозга, которые возбудились бы, если мы сами испытали это состояние, воспроизвели движение или вели себя подобным образом.


— Есть ли предположения о том, для чего нам нужна эмпатия? И была ли она у наших предков?

— Конечно. Все гипотезы эволюционной значимости эмпатии связывают с повышением шансов на выживание. Почему? Когда мой сородич испуган, я не могу себе позволить тщательно анализировать его страх, поскольку это может стоить мне жизни. В мозге возникает определенная репрезентация состояния другого человека, что приводит к тому, что я моментально понимаю, что он чувствует. Причем, не в результате логических умозаключений, а именно личных переживаний. Это повышает шансы адекватно и быстро отреагировать на ситуацию. Замечательный зоопсихолог Франц де Вааль описал многочисленные примеры эмпатии у приматов и других животных. Например, проводили эксперимент, при котором крысы должны были нажимать на кнопку, которая дает им еду, но при этом бьет сородича током. Результаты показывают, что крысы отказываются нажимать на кнопку, наблюдая за страданиями другого животного. Но при этом результат сильно зависел от количества награды. Если, например, награда очень большая, то крысы перестают «сочувствовать» сородичу. Тем не менее, в отношении человека, пока нельзя точно сказать, что является врожденным, а что приобретается в результате раннего научения.


— Существует ли коллективная эмпатия? Можем ли мы сопереживать большим коллективам?

— Эмпатия все-таки, с моей точки зрения, относится к индивидуальному переживанию чувств конкретного другого человека. С другой стороны, мы можем распространить наше понимание на других людей, тем самым формируя наше сочувствие к определенной группе.


— В каком возрасте у человека формируется эмпатия?

— С рождения. У младенцев, например, с первых дней жизни проявляется первичная форма эмпатии - так называемый реактивный плач младенца, когда они реагируют на плач другого ребенка. Эти эксперименты проводились еще в 70-х годах ХХ века. Ученые изучили все возможные типы плача: плач в ответ на голод, в ответ на шум. Они записывали собственный плач ребенка, а также плач детей постарше. И подвергали младенцев воздействию всех этих звуков. Выяснилось, что плач в ответ на плач другого младенца, буквально его «сородича», отличается по всем параметрам. Год назад вышло исследование израильских ученых, которое показало, что девятимесячные дети сопереживают маме или папе, которые демонстрируют боль от удара руки или ноги. Младенцы волнуются и сочувственно смотрят на взрослых, рассматривают место условного ушиба и т.д.


...


— Остались ли у психологов и представителей нейронаук нерешенные вопросы об эмпатии?

— Конечно. Вопросов еще много. Во-первых, пока неясно, как связаны эмпатия и помогающее поведение. То есть, понятно, что если мы испытываем эмпатию, то у нас с большей вероятностью возникнет желание помочь человеку. При этом считается, что эмпатия в большей степени связана с чувствами и эмоциями, а значит «иррациональными» проявлениями. Но для адекватной помощи иногда гораздо важнее принять трезвое рациональное решение. Поэтому связь эмпатии и рационального стремления помогать — одна из проблем, которая пока не решена.

Другой важный вопрос посвящен механизмам регуляции эмпатии: как способствовать тому, чтобы человек был высоко эмпатичным, но при этом не выгорал, не истощался эмоционально.

Помимо этого остаются нерешенными и другие вопросы. Так что работы еще много!


Полная версия интервью - на портале "Научная Россия"

Опубликовано в новости на факультете

Руководитель магистерской программы "Консультативная психология" Татьяна Дмитриевна Карягина рассказала порталу "Постнаука" об исследовании взаимосвязи эмпатии и эмоциональной компетентности, а также возможной связи этих характеристик с профессиональным выгоранием медицинских сестер.


Исследование пыталось ответить на вопрос: не является ли эмоциональное включение в чужие проблемы, неизбежное для людей помогающих профессий, угрозой ментальному благополучию и здоровью профессионала?


Традиционно эмпатия считается важнейшим фактором мотивации помощи, помогающего поведения. Дискуссии касаются не самого этого факта, а скорее удельного веса эмпатического отклика среди других факторов: долга, моральных убеждений и тому подобного. Помогающая профессиональная деятельность, к которой традиционно относят работу медиков, психологов, социальных работников и так далее, характеризуется тем, что помогающий специалист в большинстве ситуаций взаимодействует с физически или морально страдающим человеком. При этом помогающие действия, способные прекратить или облегчить страдания, улучшить состояние другого человека, являются его должностными обязанностями. У специалиста нет выбора, помогать или не помогать, как это возможно в нашей обыденной жизни. Не только в популярной, но и в научной литературе часто утверждается, что эмоциональное заражение состоянием другого человека непроизвольно, практически не поддается регуляции и в результате высокая склонность к эмпатии обязательно приводит помогающих специалистов к выгоранию.


Исследование показало, что высокий уровень эмпатии и эмоциональной компетентности позволяет медсестрам сохранять уверенность в своих силах, профессиональных способностях и профессиональной значимости, они чувствуют себя «на своем месте». Фактически речь идет о профилактике профессионального выгорания. В результате исследования появилось предположение, что эмпатия и эмоциональная компетентность более связаны с ценностно-смысловой регуляцией помогающей профессиональной деятельности. Эта гипотеза нуждается в дальнейшей проверке.


Подробнее о содержании исследования, использованных методиках, характеристиках выборки и полученных результатах читайте на портале "Постнаука".

Опубликовано в новости на факультете

Руководитель магистерской программы "Консультативная психология" доцент кафедры ИГП Татьяна Дмитриевна Карягина дала интервью информационному порталу "Реальное время", в котором рассказала об эмпатии, ее развитии и о том, можно ли ее "натренировать".


«Эта способность возникла у человека потому, что она позволяет быстро понять, что происходит с сородичем»


В век зависимости от гаджетов и долгой работы с машинами нам может показаться, что живое общение не так уж важно и необходимо. Деньги можно зарабатывать по интернету, еду заказывать тоже. Тем не менее одиночество и непонимание окружающих по-прежнему остаются одними из главных причин депрессии современного человека. Чтобы решить эти проблемы, стоит освоить техники эмпатии, — об этом психолог Татьяна Карягина рассказала в интервью «Реальному времени».


«У многих выдающихся психотерапевтов, мастеров эмпатии, были сложные родители»


— Татьяна Дмитриевна, каким образом мы чувствуем и понимаем правильно другого человека?

— Мы всю жизнь этому учимся, получаем много обратной связи, позволяющей корректировать наш опыт. Если мы неправильно поймем состояние другого, результатом могут быть разного рода неприятные последствия. Например, американский психотерапевт Алис Миллер заметила, что у многих выдающихся психотерапевтов, мастеров эмпатии, были сложные, непредсказуемые родители. Поэтому способность чувствовать их состояние была для ребенка фактически условием выживания, что и привело к развитию эмпатической суперспособности и соответствующей профессиональной мотивации.

Как говорил Карл Роджерс, без преувеличения великий психотерапевт, впервые включивший эмпатию в самое ядро психотерапевтического метода, эмпатия означает войти во внутренний мир другого человека и быть в нем как дома, не забывая об этом «как», в смысле «как будто», то есть помня, что это все-таки другой человек, а не я. Другими словами, при эмпатии мы децентрируемся (еще один психологический термин, от не менее великого психолога Жана Пиаже), отходим от своей эгоцентрической позиции.


Но сказать «встать на место другого» мало. Как мы это делаем? Только привлекая собственный опыт, включая его в наш отклик. Именно поэтому я предпочитаю говорить о сопереживании как сущностном эмпатическом процессе, определенном роде разделения чувств и состояний. К этому подключается наше воображение, наши знания. Эмпатия — основа нашего соучастия в переживаниях другого — сочувствия, а также со-думания, содействия и т.п.Если же начинать с самого начала, с истоков эмпатии, то мы теперь знаем, что существует конкретный мозговой механизм, обеспечивающий эту «правильность». И он существует не только у нас, а и у многих животных. Это уже ставшие знаменитыми так называемые зеркальные нейроны, открытые в конце 1990-х годов итальянскими учеными — Джакомо Рицоллатти и его коллегами из Пармского университета. Сейчас говорят уже о зеркальных нейронных сетях. Благодаря их работе в нашем мозгу, когда мы видим, слышим или даже воображаем состояние другого человека, возбуждаются в том числе те же отделы мозга, которые возбудились бы, если бы мы сами испытывали такое состояние.В ходе эволюции такая способность возникла как раз потому, что позволяет очень быстро понять, что происходит с сородичем. Не строить умозаключения, выдвигать и проверять гипотезы, что это с ним такое, а моментально в себе, на себе почувствовать его состояние и действовать соответственно: бежать, готовиться к нападению и т.п. Эта же способность позволяет нам с легкостью имитировать чужое поведение и учиться через наблюдение. О существовании зеркальных нейронов всегда, видимо, подозревали тренеры, заставляющие травмированных игроков ходить на тренировки и смотреть на коллег.


Но, повторюсь, это только начало. С первых минут жизни эта зеркальная способность мозга, как мы говорим в соответствии с теорией еще одного гениального психолога Льва Семеновича Выготского, «означивается» — словом, жестом, историей из сказки или мультфильма, действием и т.д. Взрослые называют чувства ребенка, в том числе его сопереживание. Его учат, как извиняться, благодарить, утешать и сочувствовать. Например, когда ребенка призывают извиниться за причинение вреда другому, то чаще всего это делают через инструкцию децентрации или сопереживания: ты толкнул мальчика, представь, как ему больно, вспомни, как было больно тебе когда-то в похожей ситуации.


«При психопатии существенно нарушена способность к непроизвольной эмпатии»


— А пример родителей? Он сильно влияет на поведение ребенка?

— Конечно, у ребенка всегда перед глазами образец собственных родителей, заботящихся о нем и о его чувствах. Наше исследование детей (пока только девочек) от 19 до 32 месяцев показало, что уже в этом возрасте дети способны выражать сочувствие взглядом, жестом, словами, причем не только к маме, но и к незнакомому взрослому. Хотя к незнакомцу, конечно, менее развернуто. Если дети этого возраста как-то действенно, поступками, выражают свою эмпатию, чтобы уменьшить боль взрослого, утешить его (в таком возрасте это все-таки еще сравнительно редко), то они явно делают то, что обычно делают по отношению к ним взрослые. И конечно, у большинства детей проявляется личный дистресс (в психологии это означает деструктивный стресс): их тревожит и пугает страдание взрослого. Но в возрастной динамике хорошо видно, как этот дистресс постепенно преодолевается, замещается эмпатической заботой и сочувствием.Мы наблюдали один феномен, который можно в некотором смысле считать такой точкой перехода между личным дистрессом как непосредственной, непроизвольной формой эмпатии, и ее просоциальными, ориентированными на благополучие другого формами: в возрасте 22—24 месяца многие дети подражают внешним проявлениям переживания мамы: повторяют ее слова или стон, позу, действия (например, трут то же место, что болит у мамы, у себя). То есть они как бы усиливают свое сопереживание, имитируя мамино состояние, «проясняют» таким образом, что происходит с ней.Понятно, что это все касается детей «достаточно хороших родителей» (так обычно говорят о нормальной ситуации развития), а в других случаях взрослые своим поведением по отношению к ребенку или сами обстоятельства жизни могут практически «выключить» зеркальные нейроны, регулярно тормозя или негативно подкрепляя их работу. Например, хотя бы регулярное «Не надо ее жалеть, она плакса». Есть определенная степень наследуемости эмпатических способностей, зависимость от свойств темперамента и т.п. При психопатии существенно нарушена способность к непроизвольной эмпатии и т.д. И у вполне нормальных, здоровых людей есть одна проблема, на которую чаще всего жалуются: «Я вроде бы все понимаю, сочувствую, «эмпатирую», но только внутри. Я не знаю, как мне это все выразить человеку».


«Чем лучше мы понимаем себя, тем лучше поймем другого»


— Каким образом можно развить в себе способности к эмпатии?

— Учитывая то, что я сказала об особых трудностях выражения эмпатии, я бы разделила этот вопрос на несколько частей — сама установка на эмпатию, эмпатия как чувствование, переживание и выражение эмпатии.Если человек озаботился развитием своей эмпатической способности, то, скорее всего, установка у него есть, он хочет быть эмпатичным и считает это важным. Но даже для студентов, пришедших учиться тому направлению психологического консультирования, в котором эмпатии уделяется много внимания, мы стараемся на примерах показать, почему она важна, как именно она помогает человеку, то есть укрепить эту установку. Эмпатия мотивирует нас помогать другому действенно, это доказано в многочисленных исследованиях. Личный дистресс тормозит помощь, поскольку человек сфокусирован на своем состоянии, но другие формы эмпатии часто прямо связаны с конкретными помогающими действиями.Но эмпатия важна и сама по себе, она уже сама есть помощь. Прежде всего потому, что человек чувствует, что он не один со своей бедой, его чувства разделяют. В конце концов, счастье — это когда тебя понимают, как говорил герой фильма «Доживем до понедельника». Плюс понимание от другого может привести меня к какому-то прорыву в самопонимании, в решении моей проблемы. Эмпатирующий мне человек опирается на свой опыт, чем-то похожий, но все же другой, и это дает мне возможность посмотреть на ситуацию немного по-новому.Приведу пример, когда мне однажды очень помогла всего одной фразой моя подруга. В один и тот же день у меня сорвалось сразу несколько очень важных дел в разных областях моей жизни, и к вечеру мне казалось, что я в глубоком кризисе. Мне многие сочувствовали, советовали, что делать, и это было важно и нужно. Подруга сказала, выслушав мои жалобы, всего лишь так: «Да, для одного дня — точно слишком много». Она увидела ситуацию немного по-своему, под другим углом, и это мне очень помогло. Я поняла, что дело действительно в таком «кумулятивном эффекте», что я вижу здесь какую-то глобальную неудачу, но если посмотреть по отдельности, то эти «кризисы» — не больше, чем затруднения, и их можно спокойно преодолевать постепенно.Если говорить о нашем переживании, чувствовании эмпатии, то здесь важное соображение прозвучит немного парадоксально — развивать понимание себя и своих чувств. Чем лучше мы понимаем себя, тем лучше поймем другого. Повторюсь — в основе эмпатии наше сопереживание. Как говорил мой учитель Федор Ефимович Василюк, в эмпатии мы делаем свой опыт «органом сопереживания». Например, психотерапевты обычно проходят личную, собственную терапию, приобретают, как это называют, опыт самопознания. Соответствующий раздел профессиональной подготовки присутствует как обязательный в 9/10 всех психотерапевтических подходов — личный опыт должен быть осознан, отрефлексирован и максимально доступен. Это нужно делать по многим причинам, но эмпатии в профессиональной ситуации это тоже помогает.


«Первый шаг — затормозить свое желание дать совет или оценку того, что человек сделал не так»


— Правда ли, что чтение книг может развить эмпатию?

— Да, абсолютная правда. Многие исследования, и наши в том числе, показывают, что высокий личный дистресс связан с так называемой алекситимией (дословно: «нет слов для чувств»). Так в психологии и психиатрии называют неспособность человека различать свои чувства, называть и описывать их, опираться на них в своих размышлениях и действиях. Именно поэтому для развития эмпатии всегда рекомендуют побольше читать. Это действительно очень хороший способ развивать свой внутренний мир, как обычно говорили учителя литературы в моем детстве. Здесь еще важно включение воображения, то есть усложнение задачи на эмпатию. Поэтому, при всей моей любви к современным сериалам, очень хорошо работающим на создание и укрепление эмпатической установки, они не заменят книги.Для детей сейчас популярны всяческие программы по распознаванию эмоций. Это, конечно, важно. Но я бы не преувеличивала значение просто распознавания основных эмоций по картинкам (именно так это часто бывает). Важнее тонкая нюансировка, рассказывание и обсуждение историй о чувствах в разных ситуациях, как их переживают, выражают, справляются с трудными эмоциями и т.п.


— Допустим, человек осознал важность эмпатии в его жизни, начал что-то читать по этой теме. Но одной теории ведь мало, нужна еще и практика? Что можно сделать, чтобы научиться выражать эмпатию?

— Очень хорошо «правила» выражения эмпатии описаны в книге Юлии Борисовны Гиппенрейтер «Общаться с ребенком. Как?». Они подходят всем, не только родителям. Когда другому человеку плохо, нам очень хочется ему как-то помочь, дать совет. Это, конечно, может ему пригодиться. Но, особенно сначала, важно дать ему понять, что мы вместе с ним, что мы понимаем всю глубину его переживания.Поэтому первый шаг, которому обычно обучают, — затормозить свое желание дать совет или оценку того, что человек сделал не так, а просто внимательно слушать, стараясь вчувствоваться в состояние другого (это называют «активным слушанием») и передать ему свое понимание: «Ты просто ужасно расстроена», или «Я даже представить не могу, что ты почувствовал», или «Это как-то слишком, как ты это выдержала?». Мы часто стремимся ободрить другого человека, как-то «принарядить» его чувства, в том числе потому, что нам самим не по себе — снова тот самый личный дистресс. Вот здесь важно помнить, что другому сейчас хуже, что ему нужны мы, наша поддержка, способность быть с ним в самой невыносимой ситуации.


Источник : https://realnoevremya.ru/articles/160453-psiholog-tatyana-karyagina-ob-empatii

Опубликовано в новости на факультете

"5 книг об эмпатии"

Что читать об эмпатии и зеркальных нейронах, рекомендует руководитель магистерской программы "Консультативная психология", канд.психол.наук

Татьяна Дмитриевна Карягина


Способность к эмпатии — одна из основ человеческих взаимоотношений. Она является продуктом культурной среды, в которой находилась и развивалась личность, а не результатом автономных или рефлекторных процессов. Но какую роль она играет в развитии личности? Как она влияет на формирование тех или иных паттернов поведения? Ответы на эти и другие вопросы об эмпатии вы можете получить из представленных ниже книг.


1. Эдит Штайн, «К проблеме вчувствования». Минск, 2018


Книга является изданием диссертационной работы немецкого философа и католической святой Эдит Штайн (1891–1942), выполненной в период с 1913 по 1916 год. Фактически это первая в истории диссертация, посвященная эмпатии (переводчики оставили в названии традиционный для того времени перевод на русский немецкого слова Einfühlung). Работа была выполнена под руководством Э. Гуссерля и сыграла значительную роль в развитии феноменологии интерсубъективности. Эдит Штайн применяет феноменологический метод для анализа вчувствования, обстоятельно описывает его отличия от сходных феноменов, критически разбирает основные на тот момент теории вчувствования Т. Липпса и М. Шелера. Работа имеет не только историческое значение. Она позволяет лучше ориентироваться в области, и по сегодняшний день страдающей от понятийной неопределенности и многозначности. Книгу предваряет введение, знакомящее с историей и идейным контекстом создания диссертации.


2. Джакомо Риццолатти, Коррадо Синигалья, «Зеркала в мозге. О механизмах совместного действия и сопереживания». ЯСК, 2012


Данную книгу написал первооткрыватель зеркальных нейронов — нейрофизиолог Джакомо Риццолатти — в соавторстве с философом Коррадо Синигалья. Работа зеркальных нейронов считается психофизиологическим механизмом эмпатии. Однако их роль гораздо шире, что демонстрирует содержание книги: помимо главы «Разделение эмоций», в ней есть разделы «Понимание действий», «Подражание и язык» и другие. В книге изложены результаты многочисленных экспериментов, показывающих место зеркальных нейронов в сложной системе взаимодействия различных отделов коры головного мозга, на нейрофизиологическом уровне обеспечивающей активность, целенаправленность и базовую социальность нашего поведения.


3. Марко Якобони, «Отражаясь в людях. Почему мы понимаем друг друга». Юнайтед Пресс, 2011


Эта книга посвящена также вопросу зеркальных нейронов. Но главное ее отличие от предыдущий — великолепное изложение, которое определяет ее как превосходную научно-популярную литературу. И конечно, автор, Марко Якобини, — один из авторитетнейших исследователей в данной области.


4. Jean Decety , William Ickes, «The Social Neuroscience of Empathy (Social Neuroscience)». MIT Press, 2011


Книга представляет собой сборник статей лидеров различных направлений исследования эмпатии: от нейроанатомии до роли эмпатии в психотерапии. Обсуждаются проблемы эволюционного значения эмпатии, роль эмпатии в обучении, нарушения эмпатии при различной психопатологии и так далее. Вступительная статья Чарльза Д. Бэтсона «Эти вещи называют эмпатией: 8 связанных, но различных феноменов» стала хрестоматийной. Книга позволяет получить достаточно полное представление о современном мультидисциплинарном поле исследований эмпатии.


5. Martin L. Hoffman, «Empathy and Moral Development: Implications for Caring and Justice». Cambridge University Press, 2001


Книга одного из наиболее авторитетных зарубежных исследователей онтогенеза эмпатии. Она обобщает его многолетнюю работу в области психологии морального развития, предлагает широкую и целостную картину того, как эмпатия мотивирует помогающее, просоциальное поведение. Именно Мартину Хоффману принадлежит разделяемая большинством исследователей модель онтогенеза эмпатии, в которой отражены сущностные связи ее развития, морального сознания и поведения.


Источник: Портал "ПОСТНАУКА"


Также предлагаем к просмотру новое видеоинтервью Т.Д.Карягиной "Эмпатически обусловленный дистресс" для портала "Постнаука"

Опубликовано в новости на факультете

12

МАГИСТЕРСКАЯ ПРОГРАММА

«КОНСУЛЬТАТИВНАЯ ПСИХОЛОГИЯ»


координатор Бобкова Мария Николаевна

E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

г. Москва ул. Сретенка, д. 29, к. 307.

Телефон (495) 632-92-12

МАГИСТЕРСКАЯ ПРОГРАММА

«ДЕТСКАЯ И СЕМЕЙНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ»


координатор Филиппова Елена Валентиновна

E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

г. Москва ул. Сретенка, д. 29, к. 214.

Телефон (495) 625-40-09

 

ывдаоа VV infa_01c VV infa_01d
VV infa_03 VV infa_02

Присоединяйтесь к нам
в социальных сетях!

facebook-icon1 black-white-android-vk.com  youtube-icon1 instagram icon3

 

Presentation 2020

 

logo MGPPU_1

Приемная комиссия

+7 (916) 919-56-13

(пн.- пт. с 11:00 до 19:00,

только WhatsApp)

povyshkval bannerПовышение квалификации

+7 (985) 110-49-32

(пн.- ср. с 11:00 до 19:00)

 

banner KP

banner EA1